в пятницу сидели с друзьями и пили. Андрюша сказал, что Виль Салахович умирает, по-настоящему умирает.
умер
МОЙ КАЗЕМАТ
Я снова, словно взаперти,
но с тою разницей, что ныне
замок – внутри, а ключ, хоть вынут,–
крестом нательным – на груди:
гордыни сломленной – медаль,
свободы призрачной – мой орден...
(В дали – гогочущие орды,
ретиво топчущие даль...)
Спаси, убогий каземат,
последний метр моей свободы:
ты – мой кусочек небосвода,
ты – мой восход и мой закат...
О, не срывай моих вериг,–
пойми, что нет под ними кожи:
уж улыбаюсь я похоже,
уж на глаза надел парик,
уж скоро, растворив окно,–
безгласый,– растворяясь в гаме,
я проплыву,– вперед ногами,–
былым желаньям на поклон...
1965 г.
